August 19th, 2012

Сергей Устинов

КАК ИМ ДАЕТСЯ БЛАГОДАТЬ

Pussy Riot. фото: Наталья Мущинкина
Дом, разделившийся сам в себе, не устоит.

Этот великий афоризм, принадлежащий Иисусу Христу, пришел мне на память в связи с предстоящим на этой неделе вынесением приговора участницам панк-группы Pussy Riot. Потому что парадоксальным образом на оценке их имевшего все шансы остаться незамеченным выступления разделилось российское общество, включая не только  верующих, но даже клир.

Наверное, одним из самых ярких примеров стало пышущее праведным гневом открытое письмо протоиерея Владимира Переслегина писателю Сергею Шаргунову, сочиненное по благословению отца писателя протоиерея Александра Шаргунова. Брат во Христе пошел на брата, отец на сына. Cмертный грех Шаргунова-младшего состоял в том, что он поставил свою подпись под просьбой не томить мелких хулиганок из Pussy Riot в тюрьме, не разлучать их с семьями и маленькими детьми. В том, что вместе с другими деятелями русской культуры воззвал к милосердию и справедливости. Мелькали в одобренном отцом адресата письме слова: «преступление против твоего Бога и Господа… за такой грех любого земного наказания мало… ты расписался в личном атеизме… совершенное Pussy Riot духовное преступление хуже убийства … это все равно как ты просил бы за Чикатило… ты вышел из Христианской Веры… только публичный отзыв подписи…» И наконец: «Пока ты не сделаешь этого – ты мой личный враг».

Послание это уже многими комментировалось. В том смысле, что если Pussy Riot – глупость и хулиганство, то протоиерей Переслегин - глупость и фанатизм. Но тем не менее и во власти, и в обществе всем понятно, что при вынесении приговора именно мнение Церкви будет иметь наиважнейшее значение. Причем, разумеется,  не официальное  -  здесь хватает ума до суда не высказываться. А позиция, так сказать, православной общественности, среди которой видное место занимают почитаемые за экспертов священнослужители, в рамках демократии и свободы слова молчать не обязанные. Причем многими гражданами их мнение априори считается более убедительным: вон, даже следствие оперирует постановлениями вселенских соборов VII века.  При таких обстоятельствах становится весьма интересно знать: а действительно ли есть у этих священников право судить других людей от имени всех христиан? Отвергать кого-то от Бога, то есть делить дом Церкви в себе самом? Если есть, то кто им это право предоставил? А если нет, то на чем зиждется их непререкаемая уверенность, будто их устами вещает сам Господь?

Collapse )